RSS

Комментарии

21:03
Так где доказательства то?) Вы все пишите и пишите, а никаких скринов, переписок, абсолютно ничего нет. Я не буду защищать этого человека, но в данном случае это с вашей стороны пустые слова, если вы ничего доказать не сможете.
Валерия восстановила аккаунт, вернулась в театр, часть костюмов ей уже сделали, несколько дней и думаю всё будет как раньше, только уже без Жени, а если Лера напишет жалобу линденам, то возможно его совсем забанят в СЛ, так как ему там не место, он как оказалось и раньше это практиковал — сходился с людьми, так сказать без мыла влазил в опу, узнавал данные, и в случае если его что-то не устраивало в них, грабил и удалял акки.
20:56
Я прошу прошения, а есть ли какие нибудь доказательства всех этих ужасных проступков, о которых вы пишете? Или это все исключительно ваше мнение и ваши подозрения, не подкрепленные никакими фактами?
20:09
ну собственно он и был таким.просто вы не видели на сколько гнилой этот человек… моя неприязнь к нему обосновалась не на столько из-за каких то там чувств.которых и не было, на сколько ощущение того что этому человеку верить нельзя… к тому же он специально провоцировал людей, а потом жаловался на них говоря что это они его бедного несчастного обидели… я не говорила.так как бесполезно снимать розовые очки с людей которые не хотят верить… так что поздравляю-ваши розовые очки слетели и вы увидели всю сущность сего типа…
А если без шуток, то я хотел бы попросить у владельца Русского Медиахолдинга Романа, опубликовать договор о содружестве с новыми условиями, т.к. старый договор утратил свою актуальность.
Очень глубокая мораль. Думаю суть в том, что искать друга или подругу нужно с такими же тараканами в голове, как и у себя)))
пичалька))) а что случилось-то? Тоже на мельдонии каго-то поймали? Эх, а я так и не посмотрел Буратино…
Чудовище было огромное, толстое. Страшное, клыкастое и лохматое. Грубое. Злое. И всегда голодное… А еще… очень грустное. А кто бы не был грустным, живи он в лесу совсем-совсем один? Особенно мокрой осенью. Или холодной зимой. Да и слякотной весной. Ну а жарким-прежарким летом в теплой лохматой шубе каково?
Чудовище иногда встречало лесных зверей, которые его боялись. А иногда людей, которых опасалось оно. А вы бы не опасались шумных, странных, приезжающих в громыхающих вонючих повозках, включающих громкую музыку, хохочущих, жгущих костры, пугающих и иногда стреляющих зверей и оставляющих после себя огромные горы мусора? Мусор пах аппетитно, но на вкус был, мягко говоря, чудовищно противным.

После такой трапезы Чудовище мучала изжога и терзала депрессия. И хотелось кого-нибудь сожрать. И вот однажды, в ноябре, в понедельник, жизнь Чудовища стала настолько невыносимой, что оно решило отправиться к человеческому жилью. «Подстерегу кого-нибудь, напугаю до смерти. И мне станет лучше» — рассуждало оно.

Чудовище сидело в кустах и поджидало. Оно, кажется, даже уснуло, но вдруг открыло глаза и увидело перед собой маленькую девочку.

— Привет, — сказала девочка.

— Я тебя сожру! – прорычало Чудовище.

— Зачем? – удивилась девочка.

— Потому что я голодное, бездомное и несчастное.

— Тогда пойдем ко мне домой, я угощу тебя конфетами. Можешь остаться жить у меня и больше не быть бездомным.

— А у тебя найдется где? – заинтересовалось Чудовище.

— Ну… — задумалась девочка. — Можно под моей кроватью, там самое безопасное место.

— Разве я там помещусь? – сомневалось Чудовище.

— Конечно! Там ведь помещается триллион разных вещей: и тапочки, и старая пуговица, и тайная тетрадь, и одежка любимой куклы, а еще домик паучка, пустая коробка, дырявый носочек, крышечка от тюбика зубной пасты и миллион миллионов пылинок, и тебе места хватит.

Чудовище конечно же согласилось. А вы бы не согласились поменять слякотную мокрую улицу на самый настоящий дом? Придя к девочке, они тихонько на цыпочках пробрались в ее комнату, и Чудовище сразу же залезло под кровать.

— Как тут темно! – воскликнуло оно. – И пыльно! И тесно! Мне нравится…

Девочка принесла с кухни конфет и засунула под кровать, чтобы Чудовище могло подкрепиться. И оно пообедало, сыто рыгнуло, свернулось клубочком и тут же уснуло.

— Ты спишь? – спросила девочка, заглянув под кровать.

— Да, — ответило Чудовище.

Когда настала ночь, и девочка тоже легла спать, под кроватью началась какая-то возня. Чудовище ерзало, сопело и тряслось.

— Почему ты не спишь? – спросила девочка.
— Мне страшно, — ответило Чудовище.
— Ничего не бойся. Я же с тобой.
— А ты точно уверена, что сюда, под кровать, не придут никакие люди, не станут разжигать костры, жарить шашлыки, включать громкую музыку, а затем разбрасывать мусор.
— Это вряд ли, — заверила девочка. – Маме это не понравилось бы, и она выгнала бы всех. Это точно. Так что спи спокойно.

И Чудовище уснуло.

***
— Вставай. Пора в школу, — Чудовище высунуло лохматую лапу из-под кровати и аккуратно толкало Лизу в бок.
— Не хочууу! Не пойдууу! – отвечала девочка.
— Надо, — Чудовище принялось длинным хвостом щекотать ей пятки, — Я там тебе смешинку в портфель положил.
— Ага, смешинку, — недовольно проворчала девочка. – В прошлый раз из-за твоих смешинок меня с урока выгнали.
— А ты ее на перемене выпускай. А в пенале две чудовищных любопытнинки, их можно на уроке.
— Зачем две?
— С подружкой поделишься.
— А прыгалок насыпал?
— Нет, — чудовище нахмурилось. – У тебя замечание в дневнике: «Прыгала на перемене по лестницам, врезалась в учительницу». Я видел.
— Подумаешь… С прыгалками весело.

Лиза села на кровати, потянулась. Затем убежала чистить зубы и завтракать. Из кухни она принесла бутерброд с колбасой, отдала Чудовищу, а сама принялась проверять портфель.

— Ужас! Кисточки нет! Что теперь мне делать? По рисованию двойку поставят!

Чудовище взяло ножницы, отрезало пучок своей шерсти, примотало к карандашу и отдало девочке:

— Вот, держи.
— Ах! – воскликнула Лиза. – Ни у кого такой нет!

***
— Знаешь, — сказал Лиза, — я нарисовала картину кисточкой из твоей шерсти.
— Да?
— Да. Она так всем понравилась, что ее забрали на конкурс.
— Это хорошо.
— И мне было так легко ею рисовать…
— Просто там, на каждой шерстинке приятные воспоминашки и мечталинки…

Девочка засмеялась и чмокнула Чудовище в большой мокрый нос.

Чудовище чувствовало гордость за Лизу. Оно клыкасто улыбалось.

***
— Вставай! – Чудовище попыталось разбудить Лизу, но тут же почувствовало – что-то не так.

Вошла Лизина мама, Чудовище тут же нырнуло под кровать и затаилось. Оно слышало, как Лиза застонала, как мама воскликнула:

— У тебя температура! Да ты заболела! Сегодня в школу не идешь. Вызываем врача.

Когда она вышла из комнаты, Чудовище выбралось из-под кровати, подняло руку Лизы.

— Мне плохо… — грустно сказала та.

Чудовище задумчиво почесало голову. Затем, вспомним кое-о-чем, снова нырнуло под кровать, принялось рыться в своих запасах. От его суетливых поисков кровать дрожала и подпрыгивала.

— Что ты там делаешь? – слабым голосом поинтересовалась девочка.

Появилась широко улыбающаяся голова Чудовища, затем его огромные лапы, что-то бережно сжимающие, затем туловище. Чудовище стало в полный рост и принялось посыпать Лизу каким-то сверкающим порошком.

Лиза чихнула.

— Сейчас дам тебе лекарство! – раздался голос мамы.
— Что это? – спросила девочка.
— Здоровинки, — ответило Чудовище и вернулось в свое убежище, потому что дверь уже открывала Лизина мама.

Она потрогала лоб девочки, нахмурилась.

— Странно… Ты не горячая. А ну-ка, держи градусник… И что у тебя здесь за блестки вокруг?..

***
— Вставай! На работу пора! – Чудовище под кроватью выгнуло спину, так, что кровать приподнялась, а спящая Лиза подскочила.

— Отстань. Не пойду, — сонно отозвалась девушка.
— Я тебе в сумку положил…
— Не надо мне твоих смешинок и прыгалок! У меня взрослая солидная работа!
— А почему тогда идти не хочешь?
— Потому что… взрослая и солидная… — вздохнула Лиза, но все-таки села на кровати. – А еще нудная. А еще шеф на меня орет… Не знаю прям что делать.
— Держи, — лапа вылезла из-под кровати протягивая спичечный коробок.
— Что там? – спросила заинтересовано Лиза и уже начала было открывать.
— Не смотри! – предупреждающе выкрикнуло Чудовище. – А то выпустишь… А он там один…
— Кто?
— Мой чудовищный рык. Как шеф начнет кричать, тогда и откроешь.

Лиза посмотрела на коробок, загадочно улыбнулась, озорно захихикала и, вскочив с кровати, положила коробок в сумку.

***
— Можно тебя кое-о-чем попросить? – сказала грустная Лиза.
— Да? – отозвалось Чудовище.
— Сожри меня, пожалуйста…
— Зачем? – удивилось Чудовище.

Лиза не ответила, вместо этого она горько-горько заплакала.

Чудовище вылезло из-под кровати, притянуло к себе и обняло рыдающую Лизу. Оно знало, что обнимашки всегда помогают, даже лучше, чем сжирание…

***

Лиза забежала в комнату. Она пела и кружилась. Чудовище присмотрелось, нахмурилось.

— Ты выглядишь как-то странно… — сказало оно.

Лиза не отвечала, она продолжала напевать.

— Мне кажется или это романтичнинка, влюбленяшинка? Ты подхватила вирус!

Оно быстро нырнуло под кровать за здоровинками. Щедро осыпало Лизу. Но ее затуманенный мечтательный взгляд не изменился.

Чудовище озадаченно покачало головой.

— Почему ты бесишься? – спросила Лиза. – Да, я влюбилась. Разве это плохо?
— Вроде бы нет… — пожало плечами Чудовище. – Но мое сердце почему-то чудовищно не на месте…

***

Чудовище лежало под кроватью и впервые за все эти годы ему было здесь холодно и неуютно. Оно слушало, как на кухне Лиза ругается со своим парнем Витей.

— Тебе давно нужно избавиться от своих чудовищ! – кричал мужской голос.

— Чудовища… Оно одно… — тихо отвечала Лиза.

— Ты просто сумасшедшая! Но вот что я тебе скажу: хочешь быть со мной, прогони прочь любых чудовищ. Или я или ОНО! Выбирай! – потребовал Витя.

Чудовище не видело, но точно знало, что Лиза в ответ только заплакала. Ему стало очень, очень больно.

***
Чудовище сидело под кустом. На его нос капнула огромная мокрая капля, и несмотря на лохматую теплую шкуру, его пробрало до костей.

«Ненавижу ноябри и понедельники… — думало Чудовище. – Всегда хочется кого-нибудь сожрать».

Оно было злое и очень голодное. А еще совершенно бездомное.

Послышался звук. Один из самых неприятных ему звуков – шум двигателя. Это означало, что в лес приехали крикливые, мусорящие люди. Чудовище, двигая боками и подгребая лапами, зарылось в опавшие листья с головой, закрыло глаза и заткнуло уши.

Оно, кажется, даже уснуло, а открыло глаза оттого, что кто-то настойчиво бодал его в бок. Чудовище недовольно заворчало, повернуло голову и увидело… самого настоящего монстра!.. Черного, рогатого, с клочковатой тонкой шерстью, хоботом и длинными передними лапами. Монстр походил на обезьянообразного слоно-паука.

— Ты кто? – удивленно воскликнуло Чудовище.
— Я его нашел! – закричал кому-то Монстр.

И тут же к ним подбежали двое запыхавшихся людей: одной из них оказалась Лиза, а вторым – незнакомый Чудовищу парень.

— Ты почему убежало? – спросила девушка.
— Ну… — промычало Чудовище.
— Мы с Марком… Кстати, знакомься – это Марк, — Лиза указала на парня, — и с его подкроватным Монстром, — Лиза указала на рогатое существо, — знакомься – это Монстр.
— Очень приятно, — жутко улыбнулся тот, протягивая худосочную лапку.
— Мы тебя обыскались. Если бы не нюх Монстра, ни за что бы не нашли!
Чудовище недоверчиво взглянуло на Марка, потом осторожно пожало лапку Монстра.

Лиза присела и крепко обняла Чудовище за шею.

— А Витя? – спросило оно.
— А зачем он мне нужен, если не понимает, что без моего Чудовища я не я… — прошептала Лиза ему на ухо. – Вот Марк – другое дело. У него тоже есть тот, кто живет под кроватью и понимает его лучше всех…
— Опять влюбленяшинка? – нахмурилось Чудовище.
— Нет… Любленяшинка… без «в».

Чудовище внимательно посмотрело на Лизу. Его сердце было на своем чудовищном месте.
— И правда. Без «в»… Тогда все в порядке.

© Владислав Скрипач

12:07
От себя добавлю, что за последние 3 недели, в нашей соц. сети зарегистрировались 5 ботов. Из них первый успел активироваться, и опубликовать ссылки на вредоносный контент, на главной странице нашей с вами соц. сети. Мы выявили почтовый ресурс, который боты указывают при регистрации. Это так называемые анонимные почтовые ящики. Разумеется, их мы заблокировали, но таких ресурсов в интернете еще огромное количество. Единственное, что пока не умеют боты, это заполнять профиль при регистрации, а точнее некоторые поля в профиле.
В свете того, что проект «Голос» опять проводится в СЛ, я лично буду оценивать работу жюри по количеству компромата и отрицательных мнений, вылитого на каждого члена жюри в отдельности прямо пропорционально. т.е. чем больше будет грязи вылито на отдельного члена жюри — тем лучше этот член жюри исполняет свои обязанности.
п.с.
Я живу в одном фрагменте врмени
незаметном для вселенной
все о чем я думаю — превратится в прах
все чего я желаю, незбыточно
смысл моей жизни мне не понятен
но смерти для себя я не хочу
как тогда мне быть?
По всей видимости, вам нравиться читать то-же, что и мне))
Советую прочитать сборник рассказов Святослава Логинова «Страж перевала».
Думаю вам понравится)
Мухи

Прокофий лежит на нарах под полатями уже третий год: высохли ноги.

Деревня в завале, по косогорам над оврагами. Места глухие, богом забытые. Да еще рабочая пора. Окрестные поля, усеянные копнами, голы и желты, похожи на песчаную пустыню, а в деревне ни души, только старики и дети. Нагоняя дремоту, поют петухи. Скучно, как тоскующий немой, мычит на выгоне телкенок. В тени от пунек дремлют, смахивая с ушей мух, собаки. На порогах жарких изб попискивают, поклевывают цыплята. Тускло печет солнце, и с востока, из-за покатых полей, все собирается, синеет и все ничем не разрешается молчаливая тучка.

И день за днем лежит он в этой тишине и скуке. Был я у него в прошлом году в эту же пору, был нынешней весной и вот опять заехал. Все то же: в избе полутемно, жарко, на столе хлебы, прикрытые рваным армяком; на этом армяке, на стеклах и по стенам кипят несметные мухи, — просто все черно от мух, — а он лежит на нарах, головой к боку печки, до пояса прикрытый старой пегой попоной, и, усмехаясь, курит трубку. Посасывает и усмехается. Под попоной — его неподвижные ноги. Они так противоестественно тонки, так неприятны и страшны даже через полосатые портки, что я поспешил отвести глаза, когда он откинул попону и показал мне их. А он еще пошутил:

— Посмотрите-ка, что делается! Не ноги, а коклюшки! Хоть кружево плети!

Я сижу возле нар на перевернутом ведре, кручу папироску и думаю о том, что вот через полчаса я уеду, а он опять останется в этой избе, опять будет лежать да смотреть на противоположную стену, на черные доски полатей, висящих над ним. Я ужасаюсь при одной мысли о таком существовании, а он лежит себе как ни в чем не бывало и даже более того — чувствует себя, видимо, прекрасно. Что это такое? Знаменитое русское терпение? Восточная покорность судьбе? Святость? Нет, все не то. Ничего святого в его лице нет — обыкновенное лицо мужика средних лет, поражающее только ясностью и бодростью глаз. И он усмехается и говорит:

— Верите ли, когда меня переносят на коник, чтобы, значит, тут перестлать, оправить, мне самому чудно глядеть на эти ноги, до того они маленькие, ребячьи. Главное дело, волочатся совсем как чужие…

Мне нестерпимо даже думать об этих ногах. А он сосет трубку и, отмахиваясь от мух, откидывая со лба длинные волосы, шутит и над волосами:
— Ишь оброс! Хоть в архиреи постригай!

Чтобы переменить разговор, я говорю:

— Ну и мух у вас, Прокофий!

Он оживленно подхватывает:

— Мух? Содом! Я их с утра до вечера мну, великие тысячи помял. Плюну на стену, они насядут роем, а я их и мну. Палкой. Так сбоку меня и лежит.

И он шарит правой рукой по постели и показывает мне точно смолой вымазанную палку. В смоле и стена: вся в мушином тесте.

— Да что ж, — говорит он, — не будь их, что бы я мог делать? А тут весь день занят.

— Ну, а еще что ж ты делаешь?

— А что ж еще? Да ничего. Лежу, курю, думаю.

— О чем?

— Да, конечно, так, пустяки, о чем придется. Об хозяйству мало теперь стал думать. Придут с поля, начнут рассказывать, а я как-то без внимания. Нужды у нас, сами знаете, нету, ну и не думается. Думаю больше о прежнем, когда здоровый, молодой был.

— Ах, Прокофий, — говорю я, не выдержав, — все-таки как это ужасно то, что случилось с тобой!

Но он спокойно глядит мне в глаза и спокойно, не вынимая трубки изо рта, отвечает:

— Нет, барин, это только мнение. Это вам только так кажется по вашему здоровью. А захворали бы не хуже меня, что ж бы вы сделали? Лежали бы себе да лежали. Здоровому, понятно, думается утешить себя разными разностями, побогаче стать, перед людьми погордиться, а лег — и мухам рад. Вы вот норовите как бы что придумать, сочинить получше, а я как бы побольше мух помять. И все одна честь, одно удовольствие. И смерть то же самое. Кабы она уж правда была так страшна, никто и не умирал бы, никогда бы господь такой муки не допустил. Нет, это только одно мнение…

Через полчаса я прощаюсь с ним, выхожу из избы и сажусь на лошадь со странным чувством какой-то глупой легкости ко всему окружающему. А может быть, и в самом деле все хорошо, все слава богу и довольствоваться, радоваться можно и впрямь очень малым? Как приятно, например, поставить ногу в стремя, нажать на него и, перекинув другую ногу через седло, почувствовать под собою его скользкую кожу и живое движение сильной молодой лошади! Тронув повод, я крупным шагом еду по выгону. Затихло в деревне еще больше. Даже петухи смолкли, и теленок лежит и дремлет, прикрыв свои крупные белые ресницы. Еду вдоль изб, мимо их жарко блестящих против предвечернего солнца окон, поворачиваю за угол крайней избы, поднимаюсь проселком на изволок, в степь… Вот уже потянуло навстречу сухим и сладким ветерком, и открывается впереди бесконечная равнина, далекие горизонты июльских полей, пустынная желтизна которых переходит в чуть видных далях в нечто прелестное, манящее, смутно-сиреневое…
Да, а Прокофий лежит, и у него свои радости. Когда я встал, покидая его, вероятно, еще на год, он просто и весело подал мне руку и пожал ее. И пожал совсем не по-прежнему, совсем не так, как бывало: не одними концами пальцев, бывших прежде не гибкими и корявыми, не с мужицкой неловкостью и несмелостью, а всей дланью, с приятной и дружеской силой и, главное, совсем как равный равному. И, кажется, это больше всего поразило меня, больше всего дало почувствовать, до чего он телесно и душевно переродился, до чего преобразили его эти годы, эти долгие дни одинокого лежанья под полатями и сокровенные мысли, соединенные с непрестанной забавой истребления мух, перешедшей уже в чисто охотничью страсть, почти в цель жизни: вот, мол, завтра, бог даст, проснусь, и опять пошла работа. Странная работа и странные мысли! Давит, мнет мушиные рои — и со спокойной таинственностью созидает в глубине своего существа какую-то страшную, а вместе с тем радостную мудрость… Мудрость ли это или же просто какой-то ясноокий идиотизм? Блаженство нищих духом или безразличие отчаяния?

Ничего не понимаю, еду и смотрю вдаль.

Иван Бунин 9 июня 1924

мур мур, я свои пишу для себя но могу и на бамажке в дропбокс закинуть)))
Кусь кусь, чтобы посмотреть доступные варпы, можно просто написать команду /warp
и он выведет весь список)
← Предыдущая Следующая → 1 2 3 4 Последняя
Показаны 1-20 из 544